Сеня сидел на кухне, красный, с блестящими глазами. – 37 и 8, – констатировал Костя, глядя на градусник с видом мученика. – Похоже, приплыли. – И что теперь? – Таня скрестила руки на груди. – Ну... зоопарк отменяется. И кино. Придется дома сидеть. Лечиться. «Отменяется». Это слово повисло в воздухе, как приговор. Запертый в четырех стенах гиперактивный ребенок — это бомба замедленного действия. А больной гиперактивный ребенок — это ядерный взрыв. Костя продержался ровно полдня. Сеня ныл. Ему было скучно, плохо и жарко...

Корабль нашли пустым. Не сгоревшим, не расколотым о рифы, не перевёрнутым вверх килем — а просто пустым. Он дрейфовал в южной части Тихого океана, накренившийся, с повреждённой надстройкой и открытыми люками, словно кто-то вышел на минуту и не вернулся. На борту — ни одного человека. Ни тел. Ни записки. Ни сигнала бедствия, который бы кто-то услышал. Только тишина и солёная вода в трюме. Это была «Джойита». Октябрь 1955 года. На её борту — 25 человек. Через пять недель после выхода из Самоа судно обнаружили в тысяче километров от маршрута, у берегов Фиджи...