О том, что маму шантажируют, Алиса узнала случайно. Она не знала, что делать с ее вещами, документами, телефоном: ни сама мама, ни Алиса не представляли, что эти вопросы придется решать так скоро, и ни разу подобное не обсуждали. Алиса смутно помнила, что когда умер папа, мама, кажется, часть его вещей раздала, а документы долго перебирала, боясь пропустить что-то важное. Выбросить его вещи мама решилась только лет через пять, и то потому, что они продали квартиру, и нужно было переезжать. -У меня такое ощущение, будто я его предаю, – плакала тогда мама...

В тот день небо над Москвой напоминало выстиранную простыню — серое, влажное и совершенно неуютное. Алиса стояла перед массивной дубовой дверью, которую не открывала почти полгода. В кармане пальто холодил ладонь старый ключ с затейливым набалдашником. Эта квартира в сталинке на Кутузовском всегда пахла одинаково: сухой лавандой, старыми книгами и едва уловимым ароматом «Красной Москвы». Бабушка Аглая Степановна была женщиной старой закалки. Она пережила три режима, двух мужей и один дефолт, сохранив при этом идеальную осанку и привычку пить чай исключительно из фарфора императорского завода...