— Таня, держи спину! — голос Кузьмы Петрова-Водкина, резкий и требовательный, до сих пор стоит у нее в ушах, хотя с того дня на даче в Сиверской прошло почти девяносто лет. Художник, писавший революцию, смотрел на худенькую девочку с тяжелым узлом волос и видел в ней не ребенка, а фарфор. Он взял ее лицо крупным планом, написав знаменитый «Портрет Татули», где во взгляде шестилетней Тани Урлауб уже читалась та самая сталь, за которую режиссеры позже назовут ее глаза «злыми». Сегодня, глядя на сию...