Аня смотрела на свое отражение в зеркале прихожей и не узнавала ту женщину, которая смотрела на нее в ответ. Под глазами залегли глубокие тени, в русых волосах, наспех собранных в небрежный пучок, предательски блестела ранняя седина, а в глазах поселилась бесконечная, тягучая усталость. Ей было всего тридцать два, но чувствовала она себя на все пятьдесят. Из гостиной доносился приглушенный звук телевизора и размеренный, поучающий голос Маргариты Павловны — ее свекрови. Аня прикрыла глаза, собираясь с силами, прежде чем войти туда...

— Строит из себя святую великомученицу, а сама наверняка уже все шкатулки перерыла и бабкины кольца припрятала! Сидит там, ложечкой его кормит, а в мыслях уже обои переклеивает в этой сталинке. Думает, я не вижу, как она на антикварное бюро косится, будто это ее личная собственность. Ничего, я выведу ее на чистую воду, не позволю этой тихоне прибрать к рукам то, что по праву принадлежит семье, а не только ей одной! Высокие потолки сталинской квартиры, украшенные тяжелой, пожелтевшей от времени лепниной, казалось, давили на плечи...