Старый дом за свои восемьдесят лет повидал всякое, но такого – никогда. Я стояла, прижимая к груди жесткое вафельное полотенце с выцветшими красными петухами. Сквозь щель в рассохшейся дверной коробке тянуло сквозняком, и я смотрела, как на крашеных половицах растут горы набитых 120-литровых черных мусорных мешков. Рядом с ними стояла Алена – жена моего тридцатилетнего сына Вити. На ней было кипенно-белое объемное худи, от которого даже сюда, в сени, долетал шлейф тяжелого парфюма: перец, табак и что-то аптечное...

Хочу напомнить, что вся история не связана с конвертом. Понимаю ваше любопытство, но у нас тут сложный комок из разных характеров, отношений, судеб... И нельзя просто взять и всё оборвать, чтобы удовлетворить ваше любопытство. Не заставляйте закрывать комментарии. Ваша Мария М. - Объясни толком, что случилось? – потребовал Саша, выезжая со двора. Он понимал, что с Викой предстоит пережить ещё не один скандал, но и бросить Алёну не мог. Тем более это же Феликс Борисович! После смерти деда он остался последним родным человеком...