Ноябрьский вечер навалился на город тяжелым, влажным свинцом. За окном кухни монотонно шумел холодный дождь, хлестая по стеклам, словно пытаясь смыть с них остатки дневного света. Желтые пятна уличных фонарей расплывались в мокрых лужах на асфальте. В квартире было тихо, но эта тишина казалась натянутой струной, готовой вот-вот лопнуть. Она стояла у окна и медленно, почти гипнотически, водила пальцем по краю своей любимой синей чашки. У этой чашки был крошечный отколотый край — незаметный изъян, который почему-то делал ее еще более родной...