— Я всё равно выясню, куда ты бегаешь по вечерам, Анечка! — Маргарита Львовна аккуратно, но с подчеркнутой резкостью поставила фарфоровую чашку на блюдце. Тонкий фарфор жалобно звякнул. — Мой сын заслуживает честной, открытой жены. А не той, что постоянно прячет телефон, задерживается до ночи в своем непонятном архиве и приходит домой с таким лицом, будто скрывает вторую семью. У меня есть возможности. Я выведу тебя на чистую воду. Анна не ответила. Она молча сидела за кухонным столом, медленно помешивая остывший кофе...