Кружево цвета топленого молока стекало волнами к полу, образуя у ног невесомное облако. Виталия провела ладонью по корсету — шелк был прохладным, почти холодным, несмотря на духоту в комнате. Она смотрела на своё отражение в зеркале во весь рост и не могла поверить: эта женщина с аккуратной укладкой, с тенями цвета пыльной розы на веках, с губами, тронутыми нюдовым блеском — это она? Тридцать два года — возраст, когда сказки остаются в детстве, а впереди маячит слово «поздно». Но сегодня ей казалось, что она всё-таки успела...