Лёва положил телефон на прилавок, прямо между весами и ящиком с последними помидорами, и развернул его экраном ко мне. — Мам, только сразу не говори «нет». Сначала посмотри. Было без двадцати восемь, пятница. Я снимала с витрины зелень, которую завтра уже никто не купит, и прикидывала, сколько придётся списать. Укроп в конце октября брали плохо, а возила я его из заречных теплиц почти по цене мяса. — Сорок километров от нас, — торопился Лёва. — Тридцать соток, скважина, свет, крышу перекрывали пять лет назад...