Внутренний мир двадцатичетырехлетнего Илии в эту последнюю ночь перед отъездом из Санкт-Петербурга окончательно освободился от казенного чертежного шума, наполнившись глубоким предчувствием близкого зова. И не только потому, что половицы в его жилище не скрипели, а ветер не шуршал за окном сухой листвой берез. В его сознании, заглушая любые посторонние мысли, явственно и отчетливо звучало то самое первое, гипотетическое тиканье отцовского механизма, которое он когда-то так ненавидел в Карелии. Это было сухое, металлическое шагание невидимого анкерного колеса, цепляющегося за палеты маятника...