В моём кабинете запахло не типографской краской и не сигарным дымом — запахло бензином, машинным маслом и чем-то неуловимо ностальгическим, как запах старого кожаного салона, нагретого солнцем. Напротив меня сидел Аркадий Семёнович — мужчина лет шестидесяти пяти, в клетчатой рубашке и с руками, знавшими не только руль, но и гаечный ключ. Он положил на стол связку ключей зажигания, перевязанную изолентой, и тяжёлый, хромированный значок с надписью «Москвич-412». — Василий Юрьевич, — начал он, и голос его дрожал, как двигатель на холодную, — мы с Людмилой развелись...