Мы гадали не потому, что верили в чертовщину, а потому что в девяносто шестом году верить больше было не во что. Ни в страну, ни в мужчин, ни в то, что диплом филолога кого-то прокормит. Мы хотели чуда, а получили похмелье длиною в жизнь и одного мужика на троих, которого даже врагу не пожелаешь. — Ты либо лей, либо пей! У нас воска осталось на два плевка, а ты сидишь, медитируешь, как Будда под лопухом! — заорала Инка, выхватывая у меня турку. — Не ори, истеричка, — лениво отозвалась я, поправляя сползшую бретельку...