В цеху пахло перегретым машинным маслом, металлической стружкой и тем самым специфическим, въедливым потом, который въедается в рабочую робу уже к третьему часу смены. Заводской гул стоял ровный, привычный — как шум прибоя, если бы океан состоял из шестерёнок и тяжёлых гидравлических прессов. Мы сидели в курилке во время пятнадцатиминутного перерыва. Четверо мужиков в синих комбинезонах, усталые, с заскорузлыми ладонями, и он — Виталик. Виталик работал на соседнем участке ЧПУ. Ему было чуть за тридцать,...