Свекровь демонстративно убрала тарелку с золоченой каемкой, звякнув столовым серебром о полированную поверхность орехового дерева. Звук получился сухим, хлестким, будто пощечина в гробовой тишине гостиной. — Мама, перестань, — неуверенно пробормотал Игорь, но руку от манжеты накрахмаленной рубашки так и не оторвал, продолжая поправлять запонку и глядя куда-то в сторону лепного карниза. — Зачем ты так? Люди же смотрят. — А пусть смотрят! — Антонина Петровна расправила бархатные плечи своего изумрудного...