Носится слух, что осенью, в пору меж волка и собаки, мысли будто пришлые чужаки. Так и есть. В это время случается нужда разговориться с самим собой, отстраниться, что ли, взглянув на обстоятельства иначе. — Поедешь-то как, Леонид? Карман нынче держи шире, деньжонок в нем столько, что заскулит от таких грошей задворная метиска; гавкнет, пойдет отнимет у бездомного огрызок буханки, из милости пёсьей поделится. Карман держи шире — тискать там нечего… Пробирал озноб. Я по-прежнему бубнил: — Взгляни выше, Леонид, там в стороне… напряги щемотные зенки...