– Если вещь лежит в шкафу без дела третий год, она перестает быть твоей, Марина, и становится общей, – уверенно заявила золовка, стряхивая невидимую пылинку с рукава своего кардигана. Марина держала над чашкой тяжелый фарфоровый чайник и даже не вздрогнула. Кипяток ровной янтарной струей наполнил кружку почти до самых краев. На скатерти лежали крошки от слоек с повидлом, которые Вероника принесла с собой, словно откупаясь за вторжение в чужой выходной день. Рядом, в углу кухонного дивана, сутулился Костя...