— Ой, да ничего с твоей тряпкой не случится! — голос Надежды Петровны, резкий, с характерным сельским говором, разрезал внезапно повисшую над застольем тишину. Свекровь грузно откинулась на спинку стула, даже не подумав взять салфетку. Ее крупные, покрасневшие пальцы, которыми она только что разрывала на части запеченную птицу, оставили на светлом свитере невестки два четких отпечатка. Она вытерла об нее руки так естественно, словно Марина была не человеком, не хозяйкой этого дома, а полотенцем, специально повешенным на спинку стула для ее удобства...