— Где мои чистые рубашки?! — рявкнул он при своих друзьях. В гостиной на секунду повисла та липкая, неловкая тишина, какая бывает, когда кто-то громко выпускает воздух из надувного шарика или разбивает фамильный хрусталь. Трое мужчин за журнальным столиком замерли. Вадик держал на весу банку темного пива, с донышка которой лениво сорвалась капля и шмякнулась на полированную дубовую столешницу. Паша поперхнулся чипсом, судорожно сжав в руке пластиковый стаканчик. Илья, самый тихий и вежливый из всей компании, просто отвел глаза, разглядывая потертый ворс ковра...