Я грела ему ужин третий раз за вечер. Котлеты по краям взялись сухой коркой. Полдесятого. Свет в гараже через двор всё горел – значит, Серёжа опять лежал под чьей-то машиной, а не под своей. Так у нас десять лет. Он мастер от бога, руки золотые, а вся моя родня знает дорогу к его боксу лучше, чем к собственной даче. Телефон дёрнулся на столе. Племянник, Костя. – Тёть Галь, дядь Серёжу можно? Тачка у друга сдохла, до утра бы глянуть. – Костя, полдесятого. Утро вечера мудренее. – Да я тихонько, он же там всё равно копается...