— Только не включай сейчас своего судью, Витя, — сказала жена, плотно закрывая за собой дверь моего кабинета. — Сейчас ты просто отец. Наш сын попал в беду. В её дрожащем голосе не было ни капли паники — только предельная собранность. Я слишком хорошо знал этот тон Элеоноры. Так она звучала всегда, когда нужно было спасать положение: будь то лопнувшая в ванной труба, скандал с директором из-за Никиты или поиски дефицитного лекарства для матери. Я отложил материалы уголовного дела, которые просматривал перед завтрашним заседанием, и снял очки...