За окном шумел мелкий, колючий октябрьский дождь, сбивая с ветвей последние пожелтевшие листья яблонь. На просторной кухне загородного дома, отделанной белым мрамором и светлым дубом, пахло свежезаваренным зверобоем и застарелой, густой неприязнью. — Ты чайник-то не три без конца, дыру протрешь, — раздался скрипучий, холодный голос. Галина Ивановна сидела во главе массивного дубового стола, подперев сухонький подбородок унизанной фальшивым золотом рукой. Ее цепкие, водянистые глаза неотрывно следили за каждым движением Веры...