Петрович аккуратно протирал лобовое стекло белой Лады Гранты старой фланелевой тряпкой. На часах было шесть утра, мотор тихо шелестел на холостых оборотах, а в воздухе пахло сыростью и дешевой омывайкой. «Ты садись, подвезу до города, мне все равно по пути за рассадой», махнул он мне рукой. Я сел на переднее сиденье. Салон пахнет сухой лавандой, на зеркале висит деревянный крестик, пластик панели отполирован до блеска. Петровичу в прошлом мае стукнуло шестьдесят семь. За плечами у него сорок лет...