Ты здесь больше не хозяйка, – сказал Пётр Ильич. Ольга стояла в дверях сарая с лейкой в руке. В лейке была вода, и она держала её так, будто та могла выскользнуть. – Что вы сказали? – Я сказал: не хозяйка. Андрея нет. Дача моя. И дом мой. А ты – приживалка. Ольга поставила лейку на пол. – Пётр Ильич. – Что? Я тебе не «Пётр Ильич». Я тебе никто. И ты мне никто. Он стоял у полок с банками, высокий, прямой, в старой военной рубашке с закатанными рукавами. Ему было семьдесят два, он был бывший майор, и он привык, чтобы его слушались...