— Вероника, я всё знаю про тебя и этого… художника. Ты ответишь за каждую слезу. — А что, Аркадий, ты теперь умеешь летать? Или только падать? Она сказала это с такой ледяной усмешкой, что у него перехватило дыхание. Но ответить он уже не успел. Потому что в следующую секунду его нога соскользнула с мокрой черепицы, и пятидесятидвухлетнее грузное тело, ещё минуту назад сотрясавшее воздух проклятиями, рухнуло вниз с высоты третьего этажа. А за двенадцать часов до этого, ранним утром поздней осени, над особняком в пригороде Екатеринбурга только начинало сереть небо...