Похороны вымотали всех. Земля промерзла на полтора метра, копачи матерились, ломая ломы о глину, техника не брала. Деда Игната опустили в мерзлую яму уже в сумерках. Я остался в доме один. Бабку с сердечным приступом увезла скорая прямо с кладбища — в город, в реанимацию. А дом бросать нельзя. На улице минус тридцать, если печь не топить — к утру трубы отопления порвет, дом погибнет. Я пообещал отцу, что отсижу девять дней. Пока бабку не выпишут или пока не решат, что делать дальше. Первые две ночи прошли в ватной тишине...