– Катя, ты понимаешь, что бабушкин дом нам не достанется? Вообще. Ни рубля. Екатерина Соловьёва замерла у окна. За стеклом февральский двор — серый, скучный, с одинокой лавочкой под снегом. Она обернулась к брату. Игорь стоял посреди её кухни с распечаткой в руках, и лицо у него было такое, каким бывает только когда человек уже всё обдумал и пришёл сообщить о катастрофе. – Что значит не достанется? — она медленно подошла, взяла бумагу. — Это что? – Это выписка из реестра. Я запросил на прошлой неделе...