— Обувь отряхни хорошенько, Марин. Ну куда ты прямо с грязными подошвами лезешь? Салон же светлый. Голос Тамары Васильевны звучал ровно, с той самой заботливой интонацией, от которой у меня сводило челюсть. Она сидела на переднем пассажирском сиденье. Настроение у неё было приподнятое. — Я отряхнула, Тамара Васильевна, — ответила я, усаживаясь назад. Вадим настраивал зеркало заднего вида. Он делал это долго, основательно, с видом пилота перед взлётом. Поправил воротник куртки. Положил руки на руль...