Звук серебряной ложечки, мерно постукивающей о край тончайшего костяного фарфора, в тишине гостиной казался грохотом отбойного молотка. Зинаида Павловна Демидова не пила чай. Она вершила суд. — Марк, дорогой, ты всегда отличался избыточной благотворительностью, — голос матери был мягким, как кашемир, и таким же удушающим. — Но притащить в наш дом это… существо? Ты же понимаешь, что на ней буквально клеймо стоит. У неё на лице крупным шрифтом написано: «Содержанка». Марк замер у панорамного окна, глядя на огни вечерней Москвы...