Замок щёлкнул в двадцать минут двенадцатого, в воскресенье. Родион вошёл в прихожую с брезентовой сумкой через плечо, в которой глухо стукнул дымарь. От комбинезона тянуло гарью и сладковатой пылью, как всегда после снятого гнезда. Он скинул сумку на пол и по привычке крикнул в глубину квартиры: — Ника, я дома! Свет горел в комнате, а не на кухне. Это было первое, что царапнуло: в половине двенадцатого на кухне всегда что-то происходило, звенела крышка, шипела вода. Сейчас квартира стояла ровная, чистая, гладкая, как выметенный склад...