Света стояла у плиты, когда Гена вошёл в кухню с таким лицом, будто ему только что вручили ключи от города. Плечи развёрнуты, подбородок задран, большие пальцы заложены за пояс джинсов. Наполеон после Аустерлица. Света сразу поняла — сейчас что-то будет. У Гены была такая манера: хорошую новость для себя он обставлял как царский указ. Плохую — тем более. — Мама передала, чтобы с этого момента ты все свои счета оплачивала сама, — объявил он и опёрся о дверной косяк, скрестив руки. Света перевернула оладьи на другую сторону...