Галина Васильевна с победным жестом полководца опустила на клеенку кухонного стола пустую трехлитровую кастрюлю. Эмалированное дно сухо звякнуло, явив миру сиротливый, присохший к пригоревшему дну лавровый листик. — Всё, Павел! Кончилась твоя бесплатная богадельня! Тридцать два года я стояла на вахте у этого мартена, пока ты на заводе свои железки перекладывал! Мне пятьдесят пять лет, у меня мигрени и венозная сетка, а ты в свои пятьдесят девять приходишь в шесть вечера и ждешь перемену из трех...