Четвёртого сентября 1942 года, около полуночи, в дверь квартиры на Софийской набережной постучали. Екатерина Максимова открыла сама, она давно не ложилась раньше часа, всё ждала писем, которые перестали приходить ещё осенью прошлого года. При обыске нашли карту Москвы и нательный крестик, унесли и то, и другое. Тёплых вещей собрать не предложили, хотя прекрасно знали, что уводят надолго. Так начались последние десять месяцев жизни женщины, единственной виной которой оказалась любовь к человеку, спасавшему столицу от немецких танков...