В пятидесятые годы Европа больше всего хотела забыть. Про войну, про карточки, про привычку чинить одно и то же по три раза, потому что нового не будет. Люди учились жить заново — быстро, дёшево и без пафоса. Заводы тоже учились. Им было не до красоты, не до амбиций. Мир хотел полезные вещи. И вот тут случился парадокс. Самым человечным транспортом послевоенной Европы оказался автомобиль, который вообще-то не собирался нравиться. Он был квадратным, шумным, не слишком быстрым и с мотором где-то далеко за спиной, будто инженер опоздал на совещание и поставил двигатель туда, где осталось место...