​— Сергей Сергеевич, что это было?! Вы же пишете для советского человека, а у вас в финале рояль грохочет так, будто на фабрике обрушился цех станков с ЧПУ! — бледнел председатель Союза композиторов, вытирая пот со лба платком. ​Прокофьев, скрестив руки на груди и невозмутимо поправляя пенсне, только хитро прищурился: — Голубчик, жизнь сейчас бурная. Если не грохотать сегодня, завтра вас самих переедет паровоз. ​Но что же заставило гениального классика довести партийных цензоров до нервного тика? ​Предыстория: Эпоха больших ожиданий ​Дело было в разгар 1940-х годов...