Когда Андрей Тарковский начал съёмки «Соляриса», он уже знал: это не будет просто фильм по Лему. Это будет признание, драма и медитация. Мало кто ожидал, что из научно-фантастического романа выйдет картина о боли, раскаянии, памяти и любви. «Солярис» — это не космос, это человек. Тарковский не скрывал: он не в восторге от Лема. Философия польского фантаста казалась ему «слишком умственной, холодной». Он хотел фильм о чувствах, не о технологиях. Потому сценарий (писался с Фридрихом Горенштейном) отходил от канонического Лема: космос стал фоном, а на передний план вышли личные драмы...