Рёв стоял такой, что за два километра он глушил человеческий разговор. Не гул турбины, не стрёкот вертолётных лопастей — пронзительный вой, которого до этой машины не слышал ни один город мира. И шёл он не от двигателей в фюзеляже, а с самих концов лопастей ротора, где горел керосин. Британский винтокрыл Fairey Rotodyne — по-русски «Фейри Ротодайн» — садился вертикально прямо в центре Лондона, у самой воды, брал на борт сорок пассажиров и уходил за облака со скоростью почти вдвое выше любого вертолёта своего времени...