— А кожа-то в салоне дубовая, ты заметила? Дешёвка, — Вадим с силой крутанул руль их десятилетнего «Форда», объезжая очередную яму во дворе, которую фары выхватили из осенней слякоти в самый последний момент. — Я специально пальцем потыкал, пока Игорь капот открывал, изображая из себя великого механика. Экокожа голимая, самый низкий сорт. Через год, помяни моё слово, потрескается к чертям собачьим на морозе. За такие бабки могли бы и нормальную натянуть, а не этот дермантин для бедных. Ксения молча смотрела в боковое стекло, за которым уныло проплывали серые бетонные коробки спального района...