Григорий слушал отца. Он и раньше был властным, но теперь его властность превратилась в жестокость. Он стал грубым, мог ударить Веру за то, что она не так посмотрела, не так сказала, не так встала. — Ты чего глаза вылупила? — кричал он, отвешивая ей затрещину. — Бесовка, смотри на меня, когда я говорю! Однажды он стянул её с кровати, схватив за ноги. Вера упала на пол, ударившись плечом. Было больно, но она не заплакала. Слёзы высохли где-то глубоко внутри, оставив лишь сухую, выжженную пустыню...