— Ты, Светка, даже не надейся. Ни копейки не получишь! — заявил мой брат Гена, утрамбовывая в себя половину поминального пирожка с капустой с энтузиазмом промышленного пресса. — Я — единственный мужчина в роду, носитель фамильного древа, так что квартира отца — моя. По праву, так сказать, хромосомного набора! Я с зоологическим интересом посмотрела на Гену. В его сорок пять лет из «мужского» у него были только пивной живот, обширная лысина, сияющая, как купол цирка в солнечный день, и ипотека, которую он игнорировал с упорством, достойным лучшего применения...