— Мама, а зачем папа сложил твои драгоценности в мусорный пакет? — спросила дочка. Голос Миланы дрожал. Она звонила по видеосвязи, но камеру закрыла пальцем. На экране моего телефона плясало розовое пятно. Обычно она называла меня Соней. Разница в восемь лет делала нас скорее старшей и младшей сестрой, чем матерью и дочерью. Слово «мама» прозвучало как сигнал воздушной тревоги. Я положила наждачную бумагу на верстак. Запах древесной пыли и старого лака вдруг показался очень тяжёлым. — Миль, ты где сейчас? — спросила я, вытирая руки о фартук...