– За Олежку! – Свекровь подняла рюмку с вишнёвой наливкой так высоко, что задела плафон. – Два года по копеечке откладывал. Себе ботинок новых не купил, а матери – квартиру! Плафон закачался, и по клеёнке поехали тени. Я как раз накладывала Дане селёдку под шубой. Так и застыла с ложкой над тарелкой. – Какие два года? – спросила я. Не шёпотом спросила. Нормально, на всю кухню. Соседка Нины Аркадьевны по старой общаге, маленькая, в мохеровом берете, который она за весь вечер так и не сняла, перестала жевать...