– Фабрика стоит, я за копейки не нанимался. Или ты едешь за товаром и кормишь семью, или я ухожу, – сказал Николай и поставил перед ней чужую клетчатую сумку. Сумка была Венерина, из-за стенки. Рената узнала её по зелёной изоленте на ручке. Теперь сумка лежала на кухонном столе между хлебницей и детскими варежками, пустая, сложенная вдвое, и пахла чужим подвалом. Шёл февраль девяносто восьмого года. Ткацкая фабрика, вокруг которой жил весь посёлок, пятый месяц не платила, а в январе цеха остановили совсем...