В 4:52 охранник хлебозавода заметил странность: собака у служебных ворот не пыталась ни вырваться, ни позвать человека. Когда рядом с грохотом прокатывали тележки с пустыми лотками, пёс вставал, отходил на шаг и снова садился на прежнее место. К стойке ограждения его привязали коротким поводком, аккуратно затянув двойной узел. Николай сначала решил, что хозяин зашёл внутрь и скоро вернётся. Но смена уже прошла через проходную, машины разгружались, из цеха тянуло горячим хлебом, а к большому серому псу никто не подходил...

– Фабрика стоит, я за копейки не нанимался. Или ты едешь за товаром и кормишь семью, или я ухожу, – сказал Николай и поставил перед ней чужую клетчатую сумку. Сумка была Венерина, из-за стенки. Рената узнала её по зелёной изоленте на ручке. Теперь сумка лежала на кухонном столе между хлебницей и детскими варежками, пустая, сложенная вдвое, и пахла чужим подвалом. Шёл февраль девяносто восьмого года. Ткацкая фабрика, вокруг которой жил весь посёлок, пятый месяц не платила, а в январе цеха остановили совсем...