— Вон из храма! — голос батюшки, отца Михаила, звенящим эхом отразился от сводов. — Немедленно замолчите и выйдите вон! Но Вера Павловна, моя свекровь, даже не повернула головы. Она смотрела только на меня. И на мою двухмесячную дочь Анечку, которую я только что приняла из купели. — Купель надо освятить заново, — чеканила она, не обращая внимания на священника. — Эту воду осквернили. Нельзя крестить ребёнка, когда мать — блудница, а дитя — незаконное. Венчания нет! Алик мне сам сказал, что она залетела, чтобы на шею сесть! Алик, мой муж, стоял рядом, белый как мел...