Ольга как раз снимала с плиты кастрюлю с гречкой, когда в дверь позвонили так, словно человек нажал, замер на площадке и нажал снова. Первый звонок был короткий. Второй длинный, нервный. Домофон в прихожей захрипел, но трубку Ольга брать не стала. У них на первом этаже опять кто-то подпирал дверь кирпичом, все знали, а управдом только руками разводила. Такой у нас порядок: дверь железная, замок новый, а кирпич старый, зато надежный. Ольга вытерла руки о полотенце, подошла к двери и посмотрела в глазок...

Ольга поставила чайник и провела ладонью по карману фартука — там засохла капля охры с утренней работы, шершавая, как мозоль. На «Орфее» шёл Свиридов, за окном падал не то снег, не то дождь, и эта суббота наконец-то была её собственной. Первой за неделю. Она достала жестянку с белым чаем, отмерила ложечку. Восемьсот пятьдесят рублей за пятьдесят граммов в лавке на Маяковке — позволяла себе раз в месяц, по субботам. Села к столу, открыла блокнот, где у неё были выписаны заказы на ноябрь: томик Бунина...