— Иуда, — сказала тётя Зина так громко, чтобы услышал весь подъезд. — Родную мать по судам таскать! Отец бы в гробу перевернулся. Андрей молча прошёл мимо неё к лифту. Спорить не имело смысла, объяснять тоже. За последние три месяца он услышал о себе столько, что мог бы составить словарь: «жадина», «крохобор», «змея, пригретая на груди», «это всё жена его настроила». Последнее было особенно несправедливо, потому что Лена как раз уговаривала его уступить. Двери лифта закрылись, и он прислонился затылком к исцарапанной стенке...