– Коробку не трогай, вечером сам сниму, – сказал Михаил уже из прихожей, натягивая шапку. – Тридцать семь лет замужем, а до своих игрушек допуска не имею, – ответила я ему в спину. Дверь хлопнула. В подъезде загудел лифт, и я осталась посреди кухни с мокрой тряпкой в руке. Пахло вчерашним холодцом и хлоркой. Коробка с ёлочными игрушками жила у нас на антресолях всю жизнь. Снимал её только Михаил, каждый год в последнее воскресенье декабря, с такой ворчливой торжественностью, будто доставал документы на квартиру...