Алёна лежала лицом к стене и дышала так, как дышат спящие: долго на выдохе. За спиной её муж шептал в телефон. — Да. Нет, спит. Говори, только быстро. — Ходит уже. По стеночке. — Не сказал. И до пятницы не скажу, мы договорились. — Потому что ей сейчас нельзя. Ты хочешь, чтобы как в тот раз? — Сорок тысяч я видел. Зря. Верну. — В пятницу, к двенадцати. Стоишь у ворот и ждёшь, пока я сам подойду. Сам, слышишь? — Всё. Она шевелится. Она не шевелилась. У неё затекла рука под щекой, от наволочки пахло хлоркой и чужим утюгом, а шов тянуло так, будто под повязкой забыли горячую ложку...