– Оленька, ты край-то не обрезай, люблю поджаристую корочку, – Валентина Ивановна поправила указательным пальцем съехавшие на переносицу очки в тяжелой роговой оправе. Она пододвинула ко мне десертную тарелочку с выцветшей перламутровой глазурью и потертой золотой каемкой. Под ногтями у нее, несмотря на тщательное мытье, въелась темная полоска земли, с утра она возилась с рассадой перцев на балконе. Пахло от нее привычно: сердечными каплями, хозяйственным мылом и чем-то неуловимо-пыльным, стариковским...

— Опять готовую еду заказала? Раиса брезгливо отодвинула картонную коробку на край обеденного стола. Двумя пальцами, словно та была перепачкана машинным маслом. — Я с работы поздно пришла, готовить сил нет, — отстранённо ответила Ксения, не поднимая глаз от ноутбука. — Мать честная, перетрудилась она! Раиса поправила шёлковый платок на шее и демонстративно оглядела кухню. Она приходила к ним в съёмную двушку каждую среду. Стабильно, без предупреждения. Наведывалась проверить, не похудел ли её Андрюша и не слишком ли много воли взяла молодая жена...