Фаина Петровна выложила на мой кухонный стол четыре распечатки и разгладила каждую ладонью, будто накладные. – Циолковского, третий этаж, сорок восемь метров. Вот по чём такие уходят. Смотри, смотри. Я только пришла со смены. На ладони ещё держался красный след от шнура сканера, и хотелось не смотреть, а сесть. – Я эти цены знаю. Я тут живу. – Живёшь, – согласилась свекровь и открыла зелёную папку. Папка была при ней всегда. Тридцать четыре года кладовщицей на швейной фабрике приучили её к тому, что человек без бумаги никто, а с бумагой уже кто-то...